Ректор Киевской духовной академии и семинарии епископ Белогородский Сильвестр накануне праздника Рождества Христова – о главной цели Боговоплощения. Информационно-просветительский отдел УПЦ публикует слово владыки полностью со ссылкой на пресс-службу КДАиС.
Сегодня Православная Церковь отмечает Рождество Господа нашего Иисуса Христа. Трепетный образ Матери и Младенца Иисуса ярко выражен в вертепах, колядках и рождественских гимнах, как символ Рождества. Евангельские чтения этих дней представляют Рождество в несколько ином свете: хлев вместо теплого дома, трудная дорога вместо уютного очага, ясли вместо детской кроватки. Радость родителей, восторг пастухов, дары волхвов и желание царя Ирода убить новорожденного. Однако, для понимания того, что же все-таки произошло две тысячи лет назад в Палестине, нужно вспомнить еще одни евангельские слова: «Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин.1:14).
Итак, Рождество — это Боговоплощение. Младенец Иисус — это Сын Божий. Ни в каком-то переносном, иносказательном, значении, а в самом что ни на есть прямом: «Единородный Сыне и Слове Божий, безсмертен Сый, и изволивый спасения нашего ради воплотитися от святыя Богородицы и Приснодевы Марии», — поем мы за каждой Божественной литургией. Бог-Слово, Сын Божий, Второе Лицо Пресвятой Троицы становится человеком. Никео-Цареградский символ веры свидетельствует об этом так: «[Верую] И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век… воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася».
Сын Божий, сказано, воплотился и вочеловечился. Почему два, казалось бы, совершенно тождественных понятия употребляются в одном тексте? Недостаточно ли было просто, следуя библейским текстам, Продовжити читання
